МЕНЮ

Международная научная конференция "Археология Арктики"
19-23 ноября 2017 года
г. Салехард

Северо-восточный конец Евразии: перспективы историко-этнографических исследований.

М.А.Членов

Государственная Классическая Академия им. Маймонида, Москва

(mikhail.chlenov@gmail.com)

СЕВЕРО-ВОСТОЧНЫЙ КОНЕЦ ЕВРАЗИИ:  ПЕРСПЕКТИВЫ ИСТОРИКО-ЭТНОГРАФИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ.

До недавнего времени историческое прошлое Дежневского выступа и островов Берингова пролива выглядело в глазах исследователей достаточно туманным. Открытие и исследование Уэленского и Эквенского могильников, казалось бы, дало огромный материал по ранним стадиям зверобойной культуры, предположительно эскимосской. Но сам массив мыса Дежнева оставался и остается до сих пор практически неисследованным в археологическом отношении. В последние годы появился ряд серьезных работ по науканскому языку, по эскимосской  топонимике всего региона, по новейшей истории и  современной истории науканцев. Но по-прежнему остается немало белых пятен в проблеме этнографии, социальной организации, лингвистики, древних миграций, контактов между  разноязыкими племенными общностями коренного населения региона, как разнообразного эскимосского, так и чукотского. Одна из нерешенных проблем – место науканцев, их языка и культуры, в общем массиве берингоморских эскимосов. Еще сравнительно недавно была популярна концепция о существовании единого «азиатско-эскимосского» языка с тремя диалектами. Сегодня оказалось, что лингвистически она неприемлема. Сирениковский язык, очевидно, является остатком какой-то третьей ветви эскимосской семьи, наряду с юпиком и инупиком. А место науканского внутри этой триады, или вне неё, осталось неопределенным:  является ли науканский, как и чаплинский, одним из диалектов «азиатско-эскимосского» языка, или же, науканский один из периферийных языков аляскинской группы «центральный юпик». Последнее кажется более вероятным, но лингвистически это пока не доказано. Решение этого спорного вопроса лингвистической классификации на самом деле непосредственно связано с проблемой происхождения самих науканцев. Сегодня имеющийся у нас комплекс лингвистических и фольклористических данных, скорее, указывает на относительно позднее происхождение науканской этнокультурной группы в результате миграции из Аляски на массив мыса Дежнева. Некоторые исторические данные позволяют осторожно предположить, что еще недавно центрально-юпикские языки распространялись и на жителей островов Диомида и Кинг. В этом случае науканский может быть рассмотрен как крайний западный элемент языковой миграции из Аляски через пролив.

Сегодня, однако, острова Берингова пролива, как и восточный его материковый берег, заселены инупикоязычными  эскимосскими группами. Экспансия инупиякских языков на берег Берингова пролива происходила уже в историческое время, но отслежена слабо, это еще можно сделать.  Возможно, что языковые и миграционные сдвиги были связаны с возникновением почти неисследованного торгового пути, связывавшего с конца XVIII в. Анюйскую ярмарку в устье Колымы и британские фактории в устье Маккензи. Обслуживался этот путь не европейцами, а туземными этническими группами, эскимосами, индейцами и чукчами. Вероятно, что эта ранняя модернизация социально-экономической структуры туземного общества имела серьезные последствия, проявившиеся, в том числе, и в разнообразных миграциях и сдвигах в этнической и языковой карте. Наконец, практически неисследованными остаются чукотские группы северо-восточной оконечности Евразии, сегодня составляющие большинство коренного населения. Вероятным смотрится предположение, что чукотоязычное население распространилось на этот регион в позднем средневековье, отчасти вследствие усиливавшегося русского давления, отчасти вследствие динамики чукотского оленеводства и сопровождающей его территориальной экспансии. Эта экспансия привела к формированию особой этнической группы береговых, или приморских чукчей, вытеснившей, или, скорее, ассимилировавшей местное эскимосское чаплиноязычное население. Можно считать доказанным, что это эскимосское население, т.н. масигмит, отчасти вливалось в состав различных клановых групп в составе науканцев и чаплинцев, отчасти ассимилировалось в среде мечигменских, уэленских, и пр. чукотских групп.

Сравнительно недавние исследования привели к достаточно неожиданному выводу, что это ассимилированное чукчами эскимосское население между мысом Дежнева и бухтой Провидения говорило на т.н. чаплинском языке, а не на науканском, как это спонтанно предполагалось ранее. Как выясняется сейчас, науканский язык был распространен только на самом Дежневском выступе, не проникнув на собственно азиатский материковый берег. Сам по себе этот вывод позволяет по-новому взглянуть на этноисторическое  развитие всего района Берингова пролива, включая и остров св. Лаврентия. Сегодня возможность этнографического исследования коренного населения района Берингова пролива весьма ограничена в связи с бурно протекающими процессами аккультурации коренного населения. Тем не менее, не все еще потеряно. Возможно еще найти какие-то устные свидетельства, бросающие свет на социальную организацию и культуру эскимосов и особенно чукчей. Практически не начато еще изучение этноисторического аспекта богатого фольклорного наследия эскимосов и чукчей. Не окончено изучение исторических архивов, русских, британских и американских за последние несколько столетий. Перспективы дальнейшего изучения обозначенных мной спорных вопросов исторического и этнического прошлого региона Берингова пролива еще не исчерпаны. Включение северо-восточного окончания Евразии в охранную природно-культурную зону помогло бы создать практическую базу для продолжения всех подобных этнокультурных изысканий.

Электронные версии печатных документов

(скачать)